Грайворонский городской округ

Официальный сайт органов местного самоуправления

Грайворонского городского округа Белгородской области

 10 Апр 2013 13:00

В преддверии Дня космонавтики своими воспоминаниями  поделился наш земляк, ветеран космодрома «Байконур»,  генерал-майор в отставке Анатолий Гондаренко.

В преддверии Дня космонавтики своими воспоминаниями  поделился наш земляк, ветеран космодрома «Байконур»,  генерал-майор в отставке Анатолий Гондаренко.

   Все меньше и меньше остается живых участников  первых исторических событий на полигоне (впоследствии космодроме) «Байконур». Свою офицерскую службу в Вооруженных Силах СССР я  начал в испытательной части  полигона «Байконур» сразу же после окончания в 1956 году Камышинского ракетно-технического училища. И непрерывно прослужил там пять лет, вплоть до запуска в космос Юрия Гагарина.
   За этот период мне пришлось участвовать во всех пусках баллистических ракет, запусках искусственных спутников Земли, космических аппаратов.
   К слову сказать, космодром «Байконур» положил начало всем первым космическим свершениям в Советском Союзе и многим в мире. Его строительство началось летом 1955 года, функционирует он и по сей день, правда, уже в аренде России у Казахстана. Славу Байконура никто никогда не затмит, ведь именно с него, начиная с 1957 года, была запущена первая баллистическая ракета, первый искусственный спутник Земли, первый космонавт. Все впервые!
На нем работали выдающиеся ученые, конструкторы, заслуженные деятели науки и техники, испытатели, изобретатели, строители. Многие из них стали ветеранами космодрома. А ветеран космодрома – особая статья. Это человек, который внес свой вклад в создание и испытание надежного щита нашей Родины и прославил ее космическими достижениями.
   Я также причислен к ветеранам космодрома, так как служил и в испытательной части, а позже в службе исследовательских работ (НИР),  вплоть до 1961 года. Впоследствии по долгу службы не раз посещал эти места, последний раз в 1990 году. Хотя во время службы на Байконуре должности я занимал невысокие, но мне посчастливилось познакомиться и совместно трудиться с представителями Особого Конструкторского Бюро (ОКБ-1) С.П. Королева и научно-исследовательских институтов. Это были настоящие профессионалы, да и просто культурные и высокопорядочные люди. И сегодня я хочу поделиться с читателями своими воспоминаниями о некоторых моментах из жизни того периода.
   Сергей Павлович Королев как генеральный конструктор и глава ОКБ-1 был довольно частым посетителем нашего отдела службы НИР, так как мы первые давали информацию обо всех параметрах  ракеты-носителя и кораблей в полете, отрабатывая телеметрические данные по ним. Особенно когда запуски были неудачными, аварийными. Сергей Павлович  очень переживал неудачи, ему не раз становилось плохо с сердцем прямо у нас в отделе, и тогда вызывали скорую помощь.
   Естественно, бывал он и в приподнятом настроении – если  испытания проходили успешно. Расскажу один из таких случаев. Это было весной 1960 года, когда уже  начались испытания космических кораблей для полета человека в космос. Пуск был успешный, наш отдел трудился всю ночь, чтобы к утру доставить в Госкомиссию на 2-у площадку в сорока километрах от нас данные по основным параметрам ракеты-носителя в полете. Конечно же,  за такое короткое время обработать все данные было невозможно, поэтому выбирались главные из них – давление в камерах сгорания, баках окислителя и горючего, осевые и боковые перегрузки, некоторые температурные данные и другие.  Мне было приказано утром с готовой информацией прибыть на 2-ю площадку и представить ее главному конструктору двигательных установок и директору НИИ В.П.Глушко. Дело было спешное – заседание Госкомиссии назначено на 11 утра. Я в полевой форме, с пистолетом и тубусом с документами с грифом «совершенно секретно» подошел к домику, где размещался Глушко. Но его там не оказалось, а дежурный сообщил мне, что Василий Павлович у Королева. Время поджимало, и я пошел к домику Генерального конструктора. Он заметил меня в приоткрытую дверь и пригласил зайти. Здесь же оказался и В.П.Глушко. Сергей Павлович был в отличном настроении, тут же сообщил, что заседание Госкомиссии переносится на 16-00. «Передайте документы в  секретную часть, - продолжил Королев, - можете пока отдохнуть в нашей гостинице и выпить сто граммов». Я ответил, что, мол, у нас «сухой закон», на что Сергей Павлович обратился к Глушко с вопросом: «А как у нас?».  Василий Павлович поднялся, подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку коньяка, коробку конфет, поставил на стол три стакана тонкого стекла, в два из них плеснул граммов по 30, а мой наполнил почти до краев. Затем Королев произнес тост за наши успехи. Так я впервые оказался за одним столом и в такой ситуации с великими людьми.
   Затем я отдохнул, побывал на заседании комиссии, вернулся в свой отдел и доложил начальнику, как все было. В дальнейшем этот случай послужил доводом для моего начальства постоянно посылать на заседания с документами – дескать, успешно прошел «обкатку».
   Попробую описать одно запомнившееся заседание Госкомиссии после неудавшегося пуска. Материалы летных испытаний представители НИИ буквально выхватывали друг у друга, чтобы установить причины неудачи. За столом председателя располагались, как правило, Королев, его зам Воскресенский и представитель заказчика от военных генерал Семенов.
   В зале сидели главные конструкторы систем управления, двигательных установок, радиометрии и другие, а также представители служб опытно-испытательных и научно-исследовательских работ. Каждая «фирма» строго в затылок имела до 5 человек своих специалистов по системам – для защиты собственных позиций.  И вот выступает специалист по двигательным установкам и аргументировано докладывает, что автомат стабилизации не справился со своими задачами,  и на такой-то секунде полета ракета отклонилась от траектории полета, что и явилось причиной аварийного пуска. Затем выступает представитель систем управления и выставляет свои «козыри», заявляя, что автомат стабилизации не должен «тащить» по траектории негодные камеры сгорания рулевого двигателя, и выставляет на обозрение комиссии прогоревшую камеру сгорания рулевого двигателя. Как оказалось, специалисты  систем управления сработали оперативно,  вовремя прибыв в район падения ракеты, чтобы предоставить комиссии эту камеру.
   Ну,  а в конце заседания  Генеральный конструктор дает указание, в частности: «все расходы по данной ракете возложить на НИИ тов. Глушко В.П.». Так подводились итоги тех исторических событий.

Трагедия на космодроме «Байконур»

   Расскажу об одном трагическом событии, произошедшем на полигоне «Байконур» в 1960 году.
   Здесь необходима небольшая предыстория. В 1957 году на полигоне  начались и впоследствии успешно завершились испытания первой баллистической ракеты Р-7 конструкции С.П.Королева.  Это была мощная двухступенчатая ракета пакетной схемы: 4 боковых и один центральный блоки (всего 20 основных и 12 рулевых камер сгорания). Дальность полета данной ракеты – до 11 тысяч километров. Конструкция ракеты оказалась настолько совершенной, что впоследствии на нее стыковали 3-ю и 4-ю ступени – их называли разгонными блоками. Кстати, этот носитель используется и по сей день для запуска космических аппаратов. Одним из недостатков этой ракеты было то, что в качестве окислителя использовался жидкий кислород,  и при несении боевого дежурства такой ракеты необходима была постоянная подпитка бака окислителя, так как в естественных условиях он активно испарялся, а время подготовки к пуску было довольно значительным.
   Наше руководство не стало ограничиваться одной такой ракетной системой, и в стране проводились разработки других баллистических ракет. В частности, осенью 1960 года на полигон была поставлена для летных испытаний новая ракета Р-16 конструкции М.К. Янгеля. Она была тандемной схемы: на 1 ступень пристыковывалась вторая по 4 камеры сгорания основных и рулевых двигателей каждая. Компонентами топлива были: горючее – несимметричный диметил (гептил), окислитель – азотовая кислота. При взаимодействии они самовозгорались. К сожалению, компоненты топлива довольно агрессивно воздействуют на живые существа и особенно на людей.
   Ракета разрабатывалась в Днепропетровске, и для ее изучения среди офицеров полигона была набрана команда с переподготовкой непосредственно на заводе-изготовителе. В этой группе были и мои хорошие товарищи.
   Специально для испытания был построен стартовый комплекс на 41 площадке полигона, обнесенный двойной стеной из колючей проволоки. На входе отбирались все курительные принадлежности. Испытание ракеты намечалось на вечер 24 октября 1960 года.
   Мне и представителю промышленности было поручено прибыть на стартовую площадку и за полчаса до пуска уточнить некоторые характеристики (в основном, температурные) в доступных отсеках ракеты для корректировки характеристик измерительных датчиков. Мы еще находились на установочных мостиках ракеты, когда появилась кавалькада легковых машин и автобусов, в которых приехали крупные должностные лица во главе с Главным маршалом артиллерии М.И. Неделиным. Мне было интересно видеть такую высокопоставленную публику, но мой напарник настоял убыть на 10-ю площадку, заявив, что пока будем добираться до отдела, произойдет запуск и мы сразу сможем приступить к обработке данных по параметрам ракеты.
   Высокие гости расположились за столом рядом с установленной на пусковое устройство, полностью заправленной топливом ракетой. Они же и принимали решение на устранение возникшей неисправности прямо на борту ракеты.
    На старте я встретил своего хорошего товарища из группы переподготовки Владимира Мануйленко – мы с ним не виделись около четырех месяцев.  Он сказал, что при предстартовых испытаниях на ракете возник «бобик», и он готовится вместе с представителями конструктора его устранить.
   Я разбирался в системах управления и понял смысл неисправности. Временной механизм программного токового распределителя проскочил «0» отметку, а при старте он запускался с нуля при отрыве ракеты от пускового стола, а дальше выдавал команды исполнительным устройствам в строгом соответствии с программой работы системы управления в полете. Переустановка шаговых моторов в исходное состояние осуществлялась прямо на борту  полностью заправленной ракеты и с поданным  бортовым электропитанием, что и привело к преждевременному  запуску маршевых двигателей 2-й системы, факел которого прожег днище бака окислителя, а затем и бака горючего. В результате возник мощный пожар, полностью разрушивший ракету,  похоронив не только тех, кто находился на борту, но и под ней.
   Руководители испытаний проявили излишнюю уверенность при имевших место серьезных недостатках в организации работ на старте.
   При часовой готовности к пуску, кроме необходимых для работ 100 человек, здесь присутствовали еще 150.
   В  катастрофе сразу погибли 74 гражданских и военных лиц, в том числе председатель комиссии М.И. Неделин, главный конструктор системы управления и два его заместителя, заместители главного конструктора  по двигателям и  начальника полигона, два начальника управления полигона и другие специалисты. 53 человека получили различные ранения и ожоги, около половины из них впоследствии скончались. Такова цена первых испытаний, которая могла бы быть значительно меньше при соблюдении соответствующих мер безопасности.
   Генеральный конструктор М.К.Янгель во время пожара находился вне стартовой позиции, как будто предчувствуя беду.
   Срочно прибывшая из Москвы правительственная комиссия во главе с председателем Президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежневым расследовала причины катастрофы и приняла решение о дальнейшей судьбе  ракетного комплекса. Расположенные вокруг старта измерительные средства по факелу включились и засняли всю катастрофу. Смонтированный немой фильм демонстрировался комиссии, где горящие, как свечи, люди натыкались на колючую проволоку, не в силах ее преодолеть.
   Погибшие военнослужащие похоронены в братской могиле в парке на территории полигона.  Опознанные работники промышленности – по месту жительства. Следует сказать, что не всех погибших удалось опознать – лица были обезображены кислотой, а одежда уничтожена. У многих военнослужащих не оказалось личных знаков, поэтому на гробовых ящиках наклеивались фотографии погибших. Просьбы родных и близких показать тела не были удовлетворены по указанной причине.
   Правительственная комиссия констатировала, что виновники трагедии наказаны очень сурово – они погибли. Далее принято решение: испытания этого типа ракет продолжить и ускоренно закончить строительство второй стартовой площадки, что и было реализовано.
   Нам было приказано под подпиской нигде не разглашать информацию о случившейся катастрофе, а причиной смерти Главного маршала артиллерии М.И.Неделина в прессе назвали  авиационную аварию. И только с горбачевской гласностью стали появляться публикации о происшедшем.
  Кстати, оставшийся в живых Генеральный конструктор, впоследствии академик М.Г.Янгель  создал еще несколько типов баллистических ракет, стоящих и ныне на боевом дежурстве. Особенно не дает американцам покоя наша тяжелая ракета, по их квалификации «Сатана».

Ветеран космодрома «Байконур», генерал-майор в отставке А.А.Гондаренко


Дата последнего изменения: 13 Окт 2017 00:19